Проститутка Флора, 20 — Фестивальный, 174 см, грудь 1

Блин, Флора — это не просто девочка, это целое шоу. Приехал к ней в Краснодаре, думал, как обычно — пару минут, пара жестов, и по домам. А тут — полный GFE с душой. Она не просто делала минет, она его устраивала. Глубокий, с переглатыванием, с глазами, которые смотрят тебе в душу, как будто ты единственный мужик на планете. Потом уложила меня на диван, сняла с меня штаны, а сама села сверху — и начала тереться, не вставляя, просто молча, с грязными шепотками про то, как я ей нравлюсь, как я тяжелый, как она хочет, чтобы я кончил ей на лицо. И я кончил. Не просто кончил — вылил, как из шланга.

Был у нее раз — и понял, что это не просто секс. Она не навязывает, не давит, не пытается продать что-то. Она просто есть. Приехал — она в халате, волосы до пояса, смотрит — и сразу понятно, что ты не просто клиент. Она разговаривает на английском, на французском, на русском — и не как на уроке, а как будто ты с ней в Париже. Мы сначала пили вино, потом легли. Она сказала — хочешь массаж? Я сказал — да. Она начала с ног, потом пошла вверх, пальцами, ладонями, грудью. Потом села на меня — и не вставляла сразу. Сначала терлась, потом медленно опустилась. Я кончил в нее, потом она сказала — теперь на тело.

Сначала думал — ну еще одна девчонка, которая говорит, что умеет все, а потом оказывается, что умеет только минет и вагинальный секс. А тут — полный набор. Она не просто делает, она включает. Глубокий минет — это когда ты чувствуешь, как она дышит в тебя. Кунилинус — когда ты не можешь думать ни о чем, кроме того, как твой член кричит. Она делает эякуляцию на лицо не как обязанность — как подарок. Я кончил ей в рот, потом в грудь, потом на бедра. Она не вытирала — просто легла рядом и сказала — ты мой. Потом она сказала — хочешь ролевую игру? Я сказал — да. Она стала моей хозяйкой.

Приехал в Краснодаре на выходные, решил поиграть. Нашел ее, приехал, она в доме, чисто, уютно, в белье, с длинными волосами, смотрит — и сразу понятно, что она знает, что делает. Сначала поговорили, как будто мы друзья. Потом она сказала — хочешь бондаж? Я кивнул. Она вытащила шелковые ленты, привязала мне руки, села на меня, начала медленно двигаться, а сама шептала, что я ее раб, что я должен молчать, что она решает, когда я кончу. Я не мог даже шевельнуться. Потом она сняла ленты, сказала — а теперь минет.